Анатолий Чубайс: «русский мир мертв»

Интервью 08:15 PM - 2021-05-19

Фото с СМИ

Спецпредставитель президента о своей ненависти к советской власти, отличии российских реформ от китайских и поддержке идей Греты Тунберг

— В одном из интервью вы говорите: «Я ненавижу советскую власть. Более того, я мало что в жизни ненавижу так, как советскую власть. И особенно ее позднюю стадию. В моей жизни ничего омерзительнее, чем поздняя советская власть, не случалось». Откуда и почему такая страсть? Оценка понятна, но вот страсть?

— У нас довольно часто, особенно в последнее время, возникает такая позиция у части интеллигенции, что мы скатились уже к советской власти, все то же самое. Это могут говорить только люди, которые не понимают, что такое советская власть. Так получилось, что период, когда я как-то становился самостоятельным человеком, пришелся на позднюю советскую власть. 18 лет брежневского застоя, потом «гонка на катафалках»…

Утром включаешь радио и слышишь радостный голос: «Здравствуйте, ребята. Пионерская зорька». Не знаю, насколько я сейчас изобразил похоже. Но это вот омерзительная ложь с первого до последнего слова. 100% того, что ты видишь, слышишь, понимаешь, читаешь, является враньем. И все прекрасно понимают, что это вранье. Оно так устроено.

— Такая игра.

— Будь это новости по телевизору, или будь это собрание трудящихся, или будь это первомайская демонстрация. Или я даже не знаю, что еще привести в пример,— это все вранье. Вот так принято врать, всем нужно врать, и в этом вранье, пожалуйста, живи. Чем дальше, тем это вызывает более сильное отвращение.

— Скажите, пожалуйста, а вот как ваш папа относился к вашей такой революционной деятельности? Ваш папа прошел войну, дошел до Берлина, был политработником, преподавал марксизм-ленинизм и застал первые десятилетия новой России. У вас возникали с ним конфликты на этой почве?

— Ну, значительная часть моего… как бы это сказать… интеллектуального образования, извиняюсь за пафос, была получена в ходе тяжелых баталий, которые были между моим старшим братом и моим отцом. Это такие ежедневные многочасовые дискуссии за советскую власть и против советской власти. Я вольно-невольно, хотя мне было очень интересно, следил за аргументами, позицией и так далее. Отец был искренним. То, что для меня было враньем, для него было нормальной жизнью. Это, может быть, трудно сегодня понять, но вот благодаря тому, что вы упомянули, что он прошел войну с 22 июня 1941-го до 9 мая 1945-го, именно это с другой точки дает возможность понимать то, что происходит в стране.

— Образование войной делало их другими.

— Ну, конечно! И в этом смысле у меня, с одной стороны, было, безусловно, уважение к отцу, а с другой стороны, я все больше и больше понимал, что я не согласен…

— А как он относился к тому, что вы стали частью власти?

— Мне кажется, что для него это скорее было если не предметом гордости, то по крайней мере такой точкой уважения.

— А вот ваш ленинградский кружок молодых экономистов, где вы обсуждали рыночные реформы. Интуитивно двигались к рынку. Когда я об этом читаю, у меня возникает вопрос совершенно боковой, а почему вас не перехватило КГБ? Ведь это для них была такая цель существенная.

— Это было вполне серьезной такой темой, вполне взрослой угрозой на всех этапах нашего существования. Мы это прекрасно понимали и поэтому предпринимали целую систему усилий. За безопасность отвечал я, это была моя работа. И за то, чтобы не сел никто из нас, отвечал я. И это целая система мер, которая нами осознанно предпринималась.

— А что это за система мер была?

— Ну, это…

— Проверка тех, кто участвует?

Читать полностью: https://www.kommersant.ru/doc/4803922?utm_source=news.mail.ru&utm_medium=bottomblock&utm_campaign=online

ПСКмедиа

УЗНАТЬ БОЛЬШЕ

САМЫЕ ЧИТАЕМЫЕ

Мы отправим новости на ваш телефон

Скачайте

мобильное приложение

The News In Your Pocket